ВСТУПЛЕНИЕ

По совету моей невестки Оксаны, я прочитал русское издание книги всемирно известного бразильского писателя Пауло Коэльо Алхимик (Москва: Издательский дом «София», 2004). И был потрясен мудростью автора. Он как-то сумел проникнуть в мою биографию и изложил ее предельно кратко и точно в своем предисловии к русскому изданию книги, написанном в 2000 г.

Я не могу уйти от соблазна привести довольно большой отрывок из этого предисловия. По отношению к нему весь текст моей книги будет, в лучшем случае, иллюстрацией.

Ключевое понятие, которое лежит в основе повествования о путешествии пастуха Сантьяго, — это понятие «Своя Судьба». Что же такое Своя Судьба? Это наше высшее предназначение, путь, уготованный нам Господом здесь, на Земле. Всякий раз, когда мы делаем что-то с радостью и удовольствием, это означает, что мы следуем Своей Судьбе. Однако не всем достает мужества идти по этому пути, добиваясь встречи со своей заветной мечтой.

Почему же не у всех сбываются желания и мечты?

Этому мешают четыре препятствия. Первое состоит в том, что человеку с раннего детства внушают, что то, чего он в жизни больше всего желает, просто неосуществимо. С этой мыслью он вырастает, и с каждым прожитым годом его душа все больше обрастает коростой многочисленных предрассудков и страхов, переполняется чувством вины. И однажды наступает момент, когда желание следовать Своей Судьбе оказывается погребенным под тяжестью этого груза, и тогда человеку начинает казаться, что он окончательно утратил ощущение своего высшего предназначения. Хотя на самом деле оно, разумеется, по-прежнему живет в его душе.

Если человеку все же хватит мужества извлечь свою мечту из недр души и не отказаться от борьбы за ее осуществление, его ожидает следующее испытание: любовь. Он знает, чего хотел бы добиться или испытать в жизни, но боится, что, если бросит все и последует за своей мечтой, он тем самым причинит боль и страдания своим близким. Это значит, что человек не понимает, что любовь не преграда, она не мешает, а, наоборот, помогает идти вперед. И тот, кто действительно желает ему добра, всегда готов пойти ему навстречу, постараться понять и поддержать его в пути.

Когда человек осознает, что любовь не преграда, а подмога в пути, его подстерегает третье препятствие: страх неудач и поражений. Тот, кто борется за свою мечту, сильнее других страдает, когда у него что-то не получается, поскольку он не вправе прибегнуть к известной отговорке вроде «ну и ладно, не очень-то и хотелось». Как раз ему-то очень хочется, и он сознает, что на карту поставлено все. Он сознает и то, что путь, который определен Своей Судьбой, так же труден, как и любой другой, с той лишь разницей, что «там и будет сердце твое». Поэтому Воин Света должен обладать терпением, столь необходимым ему в трудные моменты жизни, и всегда помнить, что вся Вселенная способствует тому, чтобы его желание осуществилось, пусть даже самым непостижимым для него образом.

Вы спросите: а так ли необходимы поражения?

Необходимы они или нет, они случаются. Когда человек только начинает бороться за свои мечты и желания, он, по неопытности, совершает множество ошибок. Но в том-то и смысл бытия, чтобы семь раз упасть и восемь подняться на ноги.

В таком случае, спросите вы, зачем же нам следовать Своей Судьбе, если из-за этого нам предстоит страдать сильнее, чем всем остальным?

Затем, что, когда неудачи и поражения останутся позади — а в конце концов они непременно остаются позади, — мы познаем ощущение полного счастья и станем больше доверять самим себе. Ведь в глубине души мы верим, что достойны того, чтобы с нами произошло нечто необыкновенное. Каждый день, каждый час нашей жизни — это момент Славного Сражения. Постепенно мы научимся радостно воспринимать и наслаждаться каждым мгновением жизни. Сильное страдание, которое может обрушиться на нас нежданно-негаданно, проходит быстрее, нежели менее интенсивное, которое кажется нам более терпимым: такое страдание может длиться годами, оно постепенно и незаметно для нас начинает разъедать нашу душу, пока неодолимое чувство горечи не поселится в ней окончательно, до последних дней омрачив нашу жизнь.

Итак, когда человек извлек свою мечту со дна души и многие годы питал ее силой своей любви, не замечая рубцов и шрамов, оставшихся на сердце после многотрудной борьбы за ее воплощение, он вдруг начинает замечать, что то, чего он так долго желал, уже совсем близко и вот-вот осуществится — возможно, уже завтра. Именно на этом этапе его ожидает последнее препятствие: страх перед исполнением мечты всей его жизни.

Как писал Оскар Уайльд, «люди всегда разрушают то, что любят сильнее всего». И это действительно так. Само сознание, что вот-вот сбудется то, о чем человек мечтал всю жизнь, случается, наполняет его душу чувством вины. Оглядываясь вокруг, он видит, что многим так и не удалось добиться желаемого, и тогда он начинает думать, что и он тоже этого не достоин. Человек забывает, сколько ему довелось пережить, перестрадать, чем пришлось пожертвовать во имя своей мечты. Мне доводилось встречать людей, которые, следуя Своей Судьбе, оказывались буквально в двух шагах от заветной цели, к которой стремились всей душой, но в последний момент делали массу глупостей, и в результате их цель, до которой, казалось, было подать рукой, так и оставалась недостижимой.

Из всех четырех это препятствие самое коварное, поскольку оно как бы овеяно некой аурой святости — эдакого отречения от радости свершения и плодов победы. И только когда человек осознает, что достоин того, за что он так страстно боролся, он становится орудием в руках Господа, и ему открывается смысл его пребывания здесь, на Земле.

Обо всем об этом, в символической форме, и повествует роман «Алхимик».

Предисловие

Желание написать мемуары ­ – моя старинная мечта.

Я четырежды принимался писать свои мемуары. Первый раз в 1950 г., когда мне было 22 года. Это были заметки, касающиеся общебиографических данных. От этого времени у меня чудом сохранилось несколько пожелтевших листков. Я приведу эти наброски в том виде, как они были написаны в свое время (с мелкими, преимущественно грамматическими, исправлениями).

Второй раз, в возрасте 46 лет, я написал уже довольно обширные воспоминания. Я сделал это вскоре после эмиграции в 1973 г. в США, готовя к изданию две книги по советским проблемам. Обе эти книги вышли, но в них далеко не полностью использовались подготовленные мной материалы. В воспоминаниях этого времени было явно выделено мое научное развитие. Однако это были черновые наброски, и никакого законченного вида они не получили.

При третьем заходе мемуары ограничились по преимуществу выборочными воспоминаниями, сконцентрированными вокруг моей деятельности в Центральном Экономико-математическом Институте.

Сейчас, через 55 лет после первой попытки, через 30 лет после второй попытки и примерно через 15 лет после третьей попытки я, приближаясь к 80 годам, решил написать мемуары в объеме, многократно превышающем мои предыдудщие заметки. Но, вообще, я пишу без оглядки на объем – сколько получится, столько и получится. Меня заботят только ситуации, которые касаются живущих, если они связаны с негативными сторонами поведения людей. Но это отнюдь не означает, что я игнорирую эти негативные стороны. Я стремлюсь дать характеристики людей, с которыми сталкивался, по совокупности их черт, а не только по их положительным чертам.[1]

Я надеюсь, что в этот раз доведу воспоминания до конца. У меня для этого есть великий стимул – они предназначены для моего единственного внука (вряд ли уже внуков): чтобы он мог знать, кто был его дед.

Пишу я по-русски, поскольку на этом языке мне легче выразить эмоциональный колорит своих заметок. Я понимаю, что возможно внук уже не будет читать по-русски. Я надеюсь, что к тому времени, когда он, которому сейчас четыре года, сумеет читать мои мемуары, техника перевода с русского на английский язык достигнет такого совершенства, что легко удастся сделать соответствующий перевод. В крайнем случае, ему переведут мой опус его родители.

Основная идея этих мемуаров, стержень их – показать путь моего научного развития, как я шаг за шагом расширял круг своих научных интересов, двигаясь от одной темы к другой, более общей, вбирая по пути предыдущие результаты как фрагмент моих новых интересов. Это отнюдь не значит, что я двигался все время прямолинейно. Один из жизненных принципов, который я усвоил еще в юности, это вперед через назад. Идея этого принципа пришла ко мне, когда я был на практике в Министерстве промышленности строительных материалов в 1946 г. В здании министерства, как и в нескольких других зданиях в Москве, был, как я его назвал, полунепрерывный лифт (я просто не помню его техническое название). Есть лифты непрерывные – это эскалаторы, есть лифты прерывные – это обычные лифты, где кабина поднимается и опускается по одной и той же шахте, и есть, наконец, полунепрерывные лифты. Последние отличаются следующим. В них имеется множество одновременно движущихся вверх и вниз кабин в двух шахтах – по одной кабины двигаются вверх, по другой – вниз. Каждая из кабин всегда открыта и рассчитана на два человека. Человек на ходу садится в свободную кабину, выбирая шахту в зависимости от того, едет он вниз или вверх, и выходит на нужном ему этаже. Так, вот, если человек находится не на первом этаже и ему надо подняться наверх, то он иногда может очень долго ждать, поскольку кабины оказываются уже занятыми людьми, севшими на предыдущих этажах. В этом случае имеет смысл доехать до нижнего этажа, а там пересесть в свободную кабину. (Я многократно использовал этот принцип при решении как крупных, так и мелких проблем, типа поездки в незнакомые места. Иногда бывает трудно заметить улицу на противоположной стороне, на которую надо повернуть. В этом случае имеет иногда смысл заехать заведомо дальше, развернуться и затем поехать и искать нужную улицу.)

При этом, приступая к новой теме исследований, я закреплял свои результаты публикациями. Я буду сопровождать пояснениями динамику своих научных интересов. В последних я постараюсь показать ту обстановку, в которой я развивал свои исследования и как развивался я сам, касаясь по возможности и моих личных дел.

О стиле моих мемуаров. Еще в юности меня поразила книга Генриха Гейне: Идеи. Книга Ле Гран. В ней причудливо переплелись идеи автора с описанием окружающей обстановки, сопровождавшей и порождавшей эти идеи. И все это под дробь барабана мосье Ле Грана (одно имя которого уже говорит о том, что великие идеи подстать музыке барабанного боя). Мосье Ле Гран мог, по свидетельству автора, великолепно объяснить такие великие идеи как Свобода, Равенство, Глупость, Германия, барабаня различные мелодии. Но этот дух я не способен пронести по всему тексту, а постараюсь следовать ему в отступлениях по поводу некоторых довольно смешных ситуаций.

Когда я приступил к написанию своих мемуаров в 1950 г. (если можно употребить эти слова для 22-летнего возраста), то в первую очередь задумался над тем, как озаглавить их: ведь название должно дать соответствующее направление тому, что пишешь, отразить содержание книги. Однако мне никак не удавалось тогда дать название, хоть я и старался. Невольно вспоминается такой случай, свидетелем которого я был. На одном из комсомольских субботников, посвященном ХI Съезду комсомола, выступал тогда молодой писатель Г. Гулия, автор книги Весна в Сакене, впоследствии удостоенной Сталинской премии. После того как прошли «прения» по этой повести, автору был задан вопрос: «Что вы намерены написать в ближайшее время?» Гулия ответил: «В журнале Новый Мир у меня принята новая повесть, в которой как бы продолжается рассказ о герое повести «Весна в Сакене», рассказывается о его учебе в Москве и т.д.» Тогда последовал со стороны спрашивавшей вопрос: «А как называется ваша новая повесть?» Гулия ответил, с улыбкой глядя на слушателей, что он до сего времени не дал еще название повести. Оно придет окончательно, возможно, даже в последний момент – перед сдачей рукописи в типографию. Вспомнив эту историю, я успокоился с поиском названия своих мемуаров. К тому же, я довольно быстро прекратил их написание, и сама по себе отпала необходимость искать их название.

При втором заходе не было надобности искать название мемуарам, так как это были, хотя и многочисленные, но отдельные записки.

При третьем заходе я ограничился по преимуществу выборочными воспоминаниями, сконцентрированными вокруг моего положения в Центральном Экономико-математическом институте, и название было легко найдено: Повесть о еврейском фаворите, или Арон Каценелинбойген – это звучит гордо. Эти воспоминания были опубликованы в журнале Время и мы, № 81, 1984, стр. 172-202.

При нынешнем, четвертом заходе, приближаясь к конечной стадии своего существования, когда у меня есть возможность подвести жизненные итоги, название мемуаров высветилось естественным образом: Моя научная биография с многочисленными отступлениями - сказами (по предложению Веры Зубаревой).

Я полагаю, что основной вопрос, на который я должен ответить в этих мемуарах, заключается в следующем: «Состоялся ли я?» В глазах многих людей, которые считают меня очень способным человеком, я не состоялся, так как не стал широко известным ученым, не получил высокие академические титулы, не стал богатым человеком или выдающимся администратором. Все это так. Но я выбрал другую стратегию жизни. Я постепенно переходил из одной области знаний в другую, оставляя за собой опубликованные работы по проблемам, которыми я занимался и которыми дорожил. Однако я не занимался широко пропагандой своих результатов, предпочитал вместо этого уходить в новые области знаний, которые напрашивались предыдущими исследованиями. Я также не стремился к получению административных должностей и к зарабатыванию денег. Я совсем не отрицаю значимость больших доходов. Все дело только в том, чем нужно платить за эти доходы. Так вот, очень давно я осознал, что высокие доходы дают возможность вести более роскошную жизнь: иметь лучшее жилье, машины, останавливаться в лучших гостиницах и т.д., и т.п. Но ко всему довольно быстро привыкаешь. И если есть альтернатива, если тебя природа наградила духом творчества, то погоня за материальными благами, часто препятствующая творчеству, была для меня неприемлемой.

Правда, был у меня в жизни период, когда я втянулся в пропаганду своих идей, и сопровождалось все это значительными благами, дающими право сказать, что я состоялся – в принятом смысле этого слова. Но, к счастью, я довольно быстро понял ситуацию и постепенно стал уходил от этих соблазнов. Эмиграция позволила полностью покончить с ними. Я, конечно, ниже подробно опишу этот период соблазнов.

Итак, ретроспективно анализируя свою жизнь, я могу сказать, что я состоялся. Главное – я состоялся в собственных глазах. У меня были реальные возможности выбора жизненного пути, и я выбирал тот, который давал мне возможность становления в собственных глазах.

Какова будет оценка читателя путей моего становления – это дело читателя. Я со своей стороны могу только помочь ему сформировать свое мнение, стараясь как можно подробнее описать свои жизненные ситуации.

Для этой цели я разбил материал воспоминаний на три больших раздела: незрелые годы, годы средней зрелости и годы почти полной зрелости, полагая, что полная зрелость – это идеал, который никогда не может быть достигнут, поскольку остаются нерешенными весьма общие вопросы, например, о смысле жизни и т.п.


[1] В этой связи мне вспоминается анекдот, рассказанный Александром Николаевичем Шохиным, заместителем Председателя Правительства Российской Федерации. Этот анекдот им был рассказан в ответ на заданный ему вопрос, касающийся оценки Бориса Николаевича Ельцина. Суть анекдота сводится к следующему. Умер священник и предстал пред Святым Петром. Тот его направил в ад. Священник принял наказание, посчитав, что где-то прегрешил. Через некоторое время в дырочке в стене священник увидел рай. Там он заметил своего соседа, отъявленного безбожника. Он работал шофером и несколько раз судился за плохое вождение автобуса, которое кончалось жертвами пассажиров. Священник, видя это, подошел к святому Петру и спросил его о причинах тагого неравенства. На это святой Петр ему ответил: «Мы ко всему подходим по совокупности. Когда ты служил молебен, твоя паства спала. А когда твой сосед водил автобус, все пассажиры молились».

Leave a Reply